Иван Тарасов (muna_cynepcmap) wrote,
Иван Тарасов
muna_cynepcmap

Звезды Большого Террора - 3




1. Лев Миронов
2. Арнольд Арнольдов

3. Генрих Люшков. Коммунэра


И стол мой раскидывался, как страна,
В крови, в чернилах квадрат сукна,
Ржавчина перьев, бумаги клок -
Всё друга и недруга стерегло.
Враги приходили – на тот же стул
Садились и рушились в пустоту.
Их нежные кости сосала грязь.
Над ними захлопывались рвы.
И подпись на приговоре вилась
Струей из простреленной головы.

Эдуард Багрицкий (Дзюбан)
(ТВС)



30 июля, через два дня после аудиенции у т. Сталина, оперативным приказом НКВД СССР № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и др. антисоветских элементов» т. Люшков был утвержден председателем тройки Дальневосточного края. Этим же приказом устанавливался порядок проведения операции, плановые цифры расстрелов и отправок в лагеря, а также контрольные сроки начала и длительности репрессий. Для Дальнего Востока эти показатели были следующими:
– враги, подлежащие немедленному аресту и расстрелу – 2 000 человек;
– враги, подлежащие аресту и заключению в лагеря на срок от 8 до 10 лет – 4 000 человек;
– начало проведения операции – 15 августа 1937 года;
– длительность операции – четыре месяца [20].

31 июля комиссар государственной безопасности 3-го ранга т. Люшков вступает в должность начальника Управления НКВД ДВК.

Люшков Генрих Самойлович.
Родился в 1900 году, в Одессе, в семье портного. Еврей.
В 1917 г. вступил в РСДРП(б). С 1918 г. работал в органах ЧК – ОГПУ– НКВД.
В 1931 г. переведён в центральный аппарат ОГПУ. Превосходно проявил себя
при расследовании «дела славистов», по которому было осуждено более семидесяти человек.
Участвовал в расследовании убийства т. Кирова, «кремлевского дела»
и дела «о троцкистско-зиновьевском центре».
В июне 1937 года награждён орденом Ленина.
«Я счастлив, что принадлежу к числу работников карательных органов нашей страны, которые под руководством сталинского наркома государственной безопасности ведут борьбу со всеми врагами родины. Я заверяю своих избирателей, что буду в дальнейшем, как и до сих пор, очищать нашу советскую землю от всякой мрази и нечисти, что буду выкорчевывать до конца и без остатка всех и всяких шпионов, диверсантов, вредителей, троцкистско-бухаринских иродов и их фашистских хозяев. Я заверяю своих избирателей, что буду, как и до сих пор, верно и преданно служить своему народу и вождю народов великому Сталину» [4].


Для окончательного решения троцкистского вопроса на Дальнем Востоке вместе с т. Люшковым в Хабаровск отправились его испытанные коллеги: майоры государственной безопасности т. Каган и т. Осинин-Винницкий. (Ex nostris – заметила бы Е. Боннер).
Оба получат портфели заместителей начальника УНКВД ДВК.

Порученная т. Люшкову чистка началась с разгрома троцкистской шайки в органах госбезопасности. Арестованный 9 августа начальник Особого отдела ОГПУ Сергей Барминский (второй заместитель Дерибаса) признался в принадлежности к правотроцкистской организации в УНКВД в которую, кроме Терентия Дерибаса и Семена Западного, входили начальник УНКВД Амурской области Григорий Давыдов (Катючий) и начальник Приморского областного отдела ГПУ-УНКВД Яков Визель [21].

Визеля пригласили на совещание в Хабаровск. Зная гуманный нрав т. Люшкова (с которым он был хорошо знаком по работе ИНФО ГПУ Украины в 1927 году), Визель прихватил с собой портфель с самым необходимым. Когда у арестованного изъяли этот портфель, в нем обнаружились: кусок туалетного мыла с неким порошком внутри и две шоколадные конфеты с начинкой из сулемы. «О найденном яде сообщили Люшкову, тот приказал ядовитый порошок не извлекать, а отверстие аккуратно заделать. Как только Визель начал давать показания о своей антисоветской деятельности на Украине и Дальнем Востоке, ему передали в камеру отобранные кусок мыла и конфеты». Визель принял яд и (отрава действовала мучительно долго) скончался спустя несколько дней [11].

15 августа на Дальнем Востоке начинается операция по борьбе с антисоветскими элементами. Установленная планка репрессий в 6 000 человек была с легкостью преодолена, пусть это и не дозволялось приказом № 00447. «Всего тройками только по Хабаровскому краю и Приморью осуждено более 8,5 тыс.» [22]. Забегая вперед надо отметить, что Москва, откликаясь на запросы дальневосточных органов госбезопасности, охотно повышала установленный потолок для ссылок и расстрелов. «Для ДВК к середине 1938 г. они составили в общей сложности 25 тыс. чел. на расстрел и 11 тыс. на заключение в лагеря (без учёта внутрилагерных репрессий), что составляло 1,5% от численности населения ДВК (наивысшая доля по сравнению с другими регионами страны)» [23].

Параллельно с «кулацкой» операцией т. Люшкову проводит еще и «корейскую» – по депортации корейцев из приграничных районов края. Несмотря на установленные партией жесткие сроки ее проведения – до конца октября – т. Люшков справляется с этим важным заданием безупречно. Уже 25 октября 1937 года он направляет т. Сталину доклад о том, что «выселено 124 эшелона с корейцами в составе 36 442 семей, 171 781 человек. Осталось на ДВК (Камчатка, Охотск, спецпереселенцы) всего до 700 человек, которые должны быть вывезены сборным эшелоном к 1 ноября 1937 года» [24].

В ходе проведения «корейской» операции был раскрыт заговор среди работников ДВЖД организовавших диверсию на маршруте следования эшелонов. В связи с этим происшествием т. Люшков 19 сентября направил сигнал т. Сталину о расхлябанности первого секретаря ДВК ВКП(б) т. Варейкиса: «…не чувствуется, чтобы крайком ВКП(б) подхватывал проводимые УНКВД аресты для выявления всех связей. Во всем этом имеет большое значение стиль работы самого ВАРЕЙКИСА, мало соответствующего обстановке ДВК – слишком много заботы о себе и своем отдыхе» [25].
Варейкиса арестуют 10 октября с последующим расстрелом.

Сам Люшков трудится не покладая рук и успевая всюду. 27 августа он докладывает в Москву о раскрытии заговора среди врачей, готовивших покушение на т. Блюхера. Врачи-убийцы занимались также бактериально-диверсионной работой, рассылая в армию вату, «зараженную столбнячной палочкой, газовой гангреной, и нестерильный перевязочный материал». В заговоре участвовали, зав. крайздравотделом Мориц Шрайбер, и зав. хабаровским облздравотделом Натан Барон. «При их участии проводилось вредительство, приведшее к тяжелому состоянию саноборонную готовность края» [26].
Через пару недель вскрывается крупный заговор троцкистов на оборонном заводе № 202: «Диверсионная организация на заводе руководилась японским консульством во Владивостоке Ватанабе и Мимур, по прямому их заданию сорвано строительство военных кораблей» [27].

В октябре Герман Люшков выдвигается кандидатом в депутаты Верховного Совета Союза СССР. «Инициатива выдвижения «зоркого чекиста» в Верховный Совет принадлежала некоему «товарищу Фельдману, присутствующему на собрании» и одновременно являвшемуся начальником УНКВД по Нижне-Амурской области Я.Л. Фельдманом. С этого дня Люшков стал политической фигурой краевого масштаба: его фотографии и хвалебные статьи о нем появляются в газетах, он выступает на встречах с избирателями и принимает их «наказы», неизменно включается в состав «почетных президиумов», стоит на трибуне с Блюхером и Стацевичем, принимая ноябрьский парад войск Хабаровского гарнизона». «Я счастлив, что принадлежу к числу работников карательных органов!», – заявляет Герман Люшков на встрече со своими избирателями.
Ударный труд на благо Родины не остается незамеченным: на январском совещании руководителей органов госбезопасности т. Ежов ставит т. Люшкова в пример: «на Дальнем Востоке было репрессировано 70 тысяч врагов народа, а это один из самых высоких показателей в стране» [11].

Февраль на Дальнем Востоке отмечен двумя рекордными для страны расстрельными списками – на 713 и 775 человек [22, с. 384].
В конце марта лучший работник карательных органов докладывает о масштабных чистках в органах суда и прокуратуры [28], а также о раскрытом военном заговоре на Тихоокеанском флоте [29].

Тем временем в Москве идет процесс антисоветского «право-троцкистского блока» о котором напишут буквально все газеты. Например, в передовой статье «Пионерской правды» – отв. редактор А.Я. Строев (в девичестве – Александр Яковлевич Золотаревский) – сообщалось: «Банда убийц и шпионов, именовавшая себя «право-троцкистским блоком», приговорена к расстрелу. К стенке право-троцкистских гадов! Разгром антисоветской банды – большой урон для господ фашистов, потерявших своих верных псов. На удар поджигателей войны советский народ ответит таким сокрушающим ударом, что раз и навсегда отобьет охоту у господ фашистов совать свое свиное рыло в наш советский огород» [31].
Стремясь не отставать от столичных коллег, т. Люшков «занят доработкой своего главного дела – «Дальневосточного параллельного правотроцкистского центра», которое будет рассмотрено выездной сессией Военной коллегии Верховного суда СССР в первых числах июня 1938 года» [11].

Но тут карьерная фортуна отворачивается от Генриха Самойловича: в ГУГБ поступают показания о вредительской деятельности его непосредственных заместителей – Кагана и Осинина-Винницкого. Моисея Кагана (укрывавшего, как оказалось, у себя брата-троцкиста) в апреле отзовут в Москву, где он и пропадет, не подав Генриху Самойловичу обещанной весточки о себе. В конце мая т. Люшков получает телеграмму с известием о собственном отстранении от работы в ДВК, причем вдогонку приходит вторая телеграмма, от т. Ежова: «Учтите, что в ближайшее время, в связи с реорганизацией ГУГБ НКВД, предлагаем вас использовать центральном аппарате. Подбираем Вам замену. Сообщите ваше отношение к этому делу». В ответном послании т. Люшков выказывает страстное желание отправиться на новый трудовой фронт: «Считаю за честь работать [под] Вашим непосредственным большевистским руководством. Благодарю за оказанное доверие. Жду приказаний» [11].

Подтверждая делом революционный энтузиазм, т. Люшков 8 июня отправляет на утверждение очередной «расстрельный» список (который окажется последним от ДВК) [22, с. 384]. На следующий день «Люшков вместе с небольшой группой сотрудников УНКВД выехал в г. Ворошилов (ныне г. Уссурийск), с целью инспекции находившихся там 58-го и 59-го пограничных отрядов НКВД» [11].
13 июня в Хабаровск приходит очередная шифровка от т. Ежова с приказом о выселении китайцев в Синьцзян [31], но эту депешу наш герой уже не прочитает. В этот день он перейдет границу в районе Посьета (под предлогом оперативной встречи в пограничной полосе со своим агентом из Маньчжоу-Го) и сдастся в руки маньчжурских пограничников.


Вот день проходит, и два, и три,
заговорщикам не видать четвертой зари.
След за следом - стежок за стежком,
и снова уверен и спокоен губком.
Из Туркестана привозят хлопок,
грязный и сбитый ватный комок,
чтоб после под зубьями сотен машин
текло полотно к аршину аршин.
Так и чекисты из хлопка секретных бумаг
ткали по нитке доклад о врагах.
Быть ткачом Николаю не вновь,
а если и новы, то смерть и кровь.
Узнал он немало бессонных ночей,
и шуткой казалась работа ткачей.
Бывали сомнения в душе предчека,
но никогда не дрожала рука.
Говорили, что он жесток,
что подписывать сотнями смерти он мог.
И только маленький Петя знал,
как его папа нежен и мал...

Семен Родов
(Коммунэра о предгубчека)


ИСТОЧНИКИ:
20. Оперативный приказ НКВД СССР № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов».
21. Спецсообщение Н.И. Ежова И.В. Сталину с приложением шифротелеграммы Г.С. Люшкова об арестах сотрудников НКВД.
22. Наумов Леонид. «Кровавый карлик» против Вождя народов. – М.: Эксмо, 2009.
23. Чернолуцкая Е.Н. Принудительные миграции на советском Дальнем Востоке в 1920-1950‑е гг. – Владивосток: Дальнаука, 2011
24. Постановление политбюро ЦК ВКП(б) «об антисоветских элементах» (сноска).
25. Спецсообщение Н.И. Ежова И.В. Сталину с приложением копии телеграммы Г.С. Люшкова об операции по выселению корейцев из Дальневосточного края.
26. Спецсообщение Н.И. Ежова И.В. Сталину с приложением копии телеграммы Г.С. Люшкова о «врачах-заговорщиках».
27. Спецсообщение Н.И. Ежова И.В. Сталину с приложением копии телеграммы Г.С. Люшкова о «диверсионных» группах на оборонных заводах в ДВК.
28. Спецсообщение Н.И. Ежова И.В. Сталину с приложением копии телеграммы Г.С. Люшкова о «заговорщиках» в органах суда и прокуратуры.
29. Спецсообщение Н.И. Ежова И.В. Сталину с приложением копии телеграммы Г.С. Люшкова о военном «заговоре» на Тихоокеанском флоте.
30. Приговор всего советского народа. – Пионерская правда № 36 (2030). – 14 марта 1938 г.
31. Указание наркома НКВД Н.И. Ежова начальнику УНКВД по ДВК Г.С. Люшкову о выселении китайцев в Синьцзян.



______________________ ______________________

4. Генрих Люшков. Иудиада
5. Михаил Диментман

Tags: эпос
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments